Избавление из советской тюрьмы
СССР отменил смертный приговор Ребе
12 и 13 таммуза мы празднуем годовщину освобождения шестого Любавичского ребе, раби Йосеф-Ицхока Шнеерсона. В полночь, 15 сивана 5687 (1927) года в квартиру на Маховой 22 (Ленинград) ворвались сотрудники ГПУ в сопровождении волонтёров "евсекции" и понятых. После полуторачасового обыска, гепеушники увели Ребе в самое страшное по тем временам место - Шпалерку.
О том, что предшествовало аресту, о том, что случилось в тюрьме, о чудесном освобождении русскоязычные читатели могут узнать из переведенного на русский тюремного дневника Ребе. Дневник издан обществом выходцев из Восточной Европы в Нью-Йорке.
Письма и дневники тех лет позволяют проанализировать особый, легалистский характер этой деятельности Ребе.
Основной актив: меламеды (учителя), раввины, резники, вели полу подпольный образ жизни, переезжая с места на место в соответствии с нуждами общин и планами Ребе. Но все три миллиона евреев не могли бы вести такой образ жизни. Для них Ребе нашел другой путь: "выжать" из формальных советских законов все возможное. Мы хорошо знаем, что в СССР законы никогда ни исполнялись. Но Ребе решил требовать их исполнения: можно зарегистрировать общину? Значит надо собирать подписи и открывать синагоги. Можно учить Торе только своих детей? Значит надо замаскировать занятия в хедерах под домашние семейные кружки. Миквы (ритуальный еврейские бассейн) закрывают постановлениями санэпидемстанций? Значит надо навести в них аптечную чистоту. Пожалуй, именно эта попытка делать все "по закону" особенно бесила "еврейскую секцию" и ГПУ.
После девятнадцати дней следствия, которое вели следователи Нахмансон и Лулов, потомки старых хасидских семей, оставившие иудаизм, ребе был приговорен к расстрелу: "По завершении следствия, следователь Лулов объявил:
- В течение 24 часов вы будете расстреляны.
- Всевышний поможет! - ответил Ребе.
Может быть, впервые в истории ГПУ, нашла коса на камень: давление мировой общественности заставило отменить приговор. Во главе борьбы за спасение Ребе стояли р. Мордехай Дубин, депутат латвийского парламента, и депутат Бундестага доктор Оскар Кон.
3 таммуза 5687 (1927) года приговор был заменен десятью годами каторги на Соловках, а спустя несколько часов, снова заменен, на этот раз ссылкой в Кострому на три года. Выезжая в ссылку, Ребе сказал провожавшим его на вокзале:
"Да будет известно всем народам земли, что только наши тела отданы на гонения и преследования земным владыкам. Души же наши свободны. Мы объявляем открыто и недвусмысленно всем, кто нас слышит: во всем, что касается нашей веры, нашего закона, нашей Торы и наших заповедей нет над нами земной власти, и никто в мире не навяжет нам свою волю. Всевышний даст нам силы не бояться страданий тела, напротив, примем их с радостью. Гонения за веру только добавляют нам силы!"
Девять дней спустя, 12 таммуза, усилия главы Российского Красного креста Пешковой принесли новую победу: Ребе освобожден от ссылки и освобожден от всех административных ограничений.
15 Таммуза Ребе прибывает в Ленинград. И все же в России ему не дают вести тот образ жизни, который он считает для себя единственно возможным, не дают ему поддерживать связь с общинами.
Весной 1928 он покидает Россию. Но сердце его с российским еврейством. Вот что пишет Ребе из Риги:
"Я хотел жить в России, где евреи преданы Торе всей душой, соблюдают ее в бедности, гонимые и страждущие... Я покидаю Россию против своей воли и надеюсь, что исполнятся слова обещания мудрецов наших: Тот, кто исполняет Тору в бедности, удостоиться ее в материальном и духовном изобилии.