Биография отца Любавичского ребе
Рабби Леви Ицхак Шнеерсон родился 18 Нисана 5638 (1878) года в местечке Подобранка неподалеку от Гомеля. Родословная его семьи восходит к третьему поколению династии Любавических Ребе, затем - к основателю движения ХаБаД и далее: к Маhаралу из Праги (создателю знаменитого Голема) и царю Давиду.
ЕКАТЕРИНОСЛАВ
В молодости Леви Ицхак учился Торе у своего деда, раввина местечка Подобранка, рабби Йоэля Хайкина. Уже в юношеские годы он получил диплом раввина от крупнейших раввинов того времени рабби Хаима из Бриска и рабби Элияhу Хаима из Лодзи. По общему признанию, юноша обладал незаурядными способностями.
В 1909 году, в возрасте 31 года, рабби Леви Ицхак был приглашен на должность раввина общины Екатеринослава (ныне Днепропетровск).Тогда в городе поживало около 50 000 евреев (40% населения), функционировало 12 Синагог, 16 частных еврейских школ.
Надо сказать, что избрание его вызвало в общине бурную полемику. Особое сопротивление его кандидатура встретила в кругах «просвещенцев» — ассимилированной и состоятельной части общины.
Нет нужды ломать голову в поисках причины этого сопротивления: молодой раввин был известен, как бескомпромиссный сторонник традиционного еврейского образа жизни. Он был, как это называлось (и называется) в устах ассимилированных евреев, «религиозным фанатиком».
Чашу весов в сторону избрания р. Леви Ицхака склонил, как ни странно, обрусевший еврей, инженер Сергей Павлович Палей, лидер Екатеринославской сионистской организации. Изначально враждебно-подозрительный к «мракобесу», он в корне изменил свое мнение после многочасовой беседы с ним.
Когда встал вопрос о строительстве миквы (водоема для очищения от духовной нечистоты), р. Леви Ицхак положил свое дорогое пальто на стол и сказал: «Оно стоит дорого, но заповедь миква для меня дороже.» Этот аргумент убедил не слишком религиозных но состоятельных членов общины, и миква была построена.
После революции р. Леви Ицхак включился в борьбу с советской властью и ее «передовым отрядом» - «Евсекцией» за сохранение еврейства и еврейского традиционного образа жизни.
В 1927 году шестой Любавчиский Ребе, рабби Йосеф Ицхак Шнеерсон, навсегда покидает Россию. Вместе с ним уехал жених его дочери и сын рабби Леви Ицхака - р. Менахем Мендл Шнеерсон. Больше им уже не суждено будет увидеться.
В 30-е годы в Минске состоялся съезд, в котором участвовало 32 раввина. Съезд выступил с заявлением об отсутствии якобы дискриминации верующих и служителей культа. Аналогичный съезд на Украине провалился из-за твердой позиции р. Леви Ицхака.
В 1939 году во время переписи населения р. Леви Ицхак активно агитировал евреев общины, чтобы они не скрывали своей религиозной принадлежности (по закону, еврей имеет право скрывать свою национальность, но не имеет право отрекаться от своей веры).
СЫНОВЬЯ
Три сына родились у рабби Леви Ицхака: старший — Менахем Мендл (нынешний Любавичский Ребе), средний — Дов Бер, да отмcтит Всевышний его безвинно пролитую кровь, и младший — Исроэл Арье Лейб.
Все трое отличались необычайными способностями, всем троим не подошел темп учебы в хедере, они быстро обогнали сверстников и вынуждены были учиться отдельно.
Младший брат, Арье Лейб, несколько лет прожил в Ленинграде. В начале тридцатых годов он отправился в Святую землю. Здесь он и скончался совсем молодым (в 1952 г.), похоронен р. Арье Лейб на старом кладбище в Цфате. Мало что известно нам и о среднем сыне р. Леви Ицхака. Ешиботники, бежавшие из Невеля в Екатеринослав от преследований печально известной «евсекции», встретили там среднего сына, р. Дова Бера. Он принял беженцев, позаботился о ночлеге и еде. Второе (и, к сожалению, последнее) упоминание о р. Дове Бере — горький рассказ о том, как вместе с евреями городка Иргень он был расстрелян на краю противотанкового рва.
Что мы знаем о старшем из трех сыновей р. Леви Ицхака? На первый взгляд, намного больше, чем о р. Арье Лейбе и р. Дове Бере. Любавичский Ребе — десятилетиями находился в фокусе внимания, к его советам обращались государственные деятели и генералы, хасиды с трепетом передают из уст в уста каждое его слово.
Но знаем ли мы его? Старая притча рассказывает о том, как один из учеников р. Леви Ицхака из Бердичева решил стать учеником р. Элимелеха из Лиженска.
— Почему ты оставил своего ребе? — спросил его тот.
— Своего ребе я уже знаю, — ответил хасид.
— Что ты мелешь? Даже с сюртуком его ты еще не знаком! — сказал ему р. Элимелех.
АРЕСТ И ССЫЛКА
В три часа ночи девятого нисана 5699 года (1939) в двери квартиры рабби Леви Ицхака постучали. В те времена ночных гостей ждали все, каждый знал, кто стоит по ту сторону порога.
Четверо сотрудников НКВД предъявили ордер на обыск и постановление об аресте гражданина Шнеерсона. Особое внимание в ходе обыска было уделено пяти книжным шкафам. Один из «гостей» хорошо разбирался в еврейской библиографии, ему на заключение представляли трое других сотрудников каждую из нескольких тысяч книг. Все они были перелистаны, увязаны в пачки и опечатаны. Отдельно «специалист» упаковал рукописи Цемах Цедека и все, что относилось к Каббале.
К шести часам утра обыск был закончен и старший приказал: «Одевайся, раввин, и пошли!»
Утром рабанит Хана, жена р. Леви Ицхака, попыталась выяснить в городском управлении НКВД, какова судьба ее мужа и куда он направлен. На все ее вопросы следовал лаконичный ответ дежурного:
Не числится!
Ей удалось вспомнить фамилию офицера, подписавшего постановление об аресте. Хасиды достали его служебный и домашний номера телефона и невероятная по тем временам беседа между женой арестованного и высоким должностным лицом состоялась.
- У вашего мужа есть все необходимое: кошерная пища, молитвенник и молитвенные принадлежности, когда ему можно будет принести передачу, вам сообщат о времени и месте.
Следователь также назвал «учреждение», в котором заключен реб Леви Ицхак, но и там дежурный на все попытки осведомиться о судьбе заключенного, отвечал:
- Не числится!
Спустя несколько недель после страшной ночи 9 нисана, раббанит Хана получила официальное уведомление о месте содержания п/с (подследственного) Шнеерсона. «Раз в две недели, - говорилось в сообщении, - п/с имеет право на пищевую передачу».
Но и раз в две недели не каждому из заключенных удавалось получить передачу: охранник называл имена в алфавитном порядке и, если родственники опоздали или замешкались с ответом, право на передачу в эти две недели утрачивалось.
Накануне праздника Песах р. Леви Ицхак был переведен в Киевскую тюрьму и помещен в одну из самых «тяжелых» камер. Осенние праздники, называемые в еврейской традиции «грозными днями», в тот год суждено было р. Леви Ицхаку провести среди взломщиков, насильников и убийц. Только в конце месяца кислев, появилась надежда на свидание. Раббанит Хана была приглашена в управление НКВД. В комнате, куда ей было велено явиться, за длинным столом сидели четыре чиновных головореза в форме.
- Пять лет ссылки в Среднюю Азию, - объявил приговор суда председательствующий.
-Как тяжело больной человек может выдержать этапирование и пять лет ссылки? - попыталась раббанит взывать к их милосердию и здравому смыслу.
-Гражданка, по месту ссылки вашего супруга ожидают вполне приличные условия жизни и сытная пища.
И потом, судьи даже не лишили его гражданских прав: в течение всех пяти лет он даже сможет принимать участие в выборах!
К месту ссылки, в захолустный казахский городок Чили, р. Леви Ицхак добрался дождливой промозглой ночью. Поиски «дома» нельзя было отложить на потом. Ссыльных, разумеется, не ждало готовое жилье. В кромешной темноте, меся знаменитую не просыхающую чилийскую грязь, отправился р. Леви Ицхак на поиски крова. Приютил его еврей-портной, сосланный в эти края давным-давно, женившийся на местной женщине-нееврейке и осевший в Чили навсегда. Свою первую ночь в ссылке р. Леви Ицхак провел на мокром полу в кухне, а на утро отправился на почту сообщить телеграммой раббанит Хане о прибытии на место. В этой же телеграмме он просил прислать ему самое необходимое: талит, тфилин, книги. Посылка пришла быстро, уже через три недели. Было в ней и немного продуктов, что было как нельзя более кстати: в Чили ссыльные тяжело голодали, как впрочем и в других местах.
По правилам ссыльные должны были отмечаться в комендатуре раз в десять дней. Простой рассчет показывает, что раз в два месяца день проверки приходился на субботу. Многие, в том числе и р. Леви Ицхак, искали способ уклониться от обязанности подписать протокол явки в субботу и тем нарушить законы субботнего отдыха. Бинтовали правую руку, «забывали» дома очки. НКВДэшники, разумеется, понимали в чем дело и не упускали случая поиздеваться над «фанатиками».
В том же году, вскоре после праздника Пурим, раббанит Хана присоединилась к мужу.
Ближайшим к месту ссылки р. Леви Ицхака городом с еврейской общиной был Кзыл-Орда. Соседство с ним позволяло ссыльным в Чили несколько притупить чувство одиночества. Евреи из Кзыл-Орды (в подавляющем большинстве - тоже ссыльные) изредка навешали и р. Леви Ицхака.
Прошли пять лет ссылки, но страданиям и неустроенности не было видно конца. Р. Леви Ицхак, как и другие отбывшие ссылку, был ограничен в выборе места проживания. Город, где он прожил тридцать лет, Екатеринослав, опустел: еврейская община распалась, из семьи раввина там тоже не осталось никого.
Незадолго до окончания срока среди ссыльных поползли слухи (оправдавшиеся в последствие), что и по окончанию войны они не смогут вернуться домой. Друзьям и почитателям р. Леви Ицхака удалось через цепочку знакомств добиться перевода ссыльного в Алма-Ату.
Все годы, проведенные р. Леви Ицхаком в ссылке и, затем, в Алма-Ате, были наполнены плодотворной и глубокой работе по комментированию классических книг иудаизма. Были написаны книги, изданные впоследствии под названиями:
«Ликутей Леви Ицхак» - комментарии на книгу «Тания»,
«Ликутей Леви Ицхак» - комментарии на книгу «Зоар»,
«Торат Леви Ицхак» - комментарии на Талмуд.
В ночь на 20 Ава 1944 года он открыл глаза и попросил воды для омовения рук. Когда ее принесли, он сказал: «Надо перебираться на ту сторону».
Это были его последние слова.
Умер он 20 числа месяца Ав в 5704 (1944) году в Алма-Ате и там же был похоронен на еврейском кладбище. И пусть его заслуги будут нам всем защитой.
Его жизнь - пример самоотверженной борьбы за еврейские ценности, исключающей любые компромиссы. Его великий сын, 7-й Любавичский Ребе продолжил его путь.
ЛИШЬ ОДИН ЭПИЗОД
Когда в дверь к рабби Леви Ицхаку постучались, было уже одиннадцать часов вечера. Само по себе это было не удивительно: должность главного раввина заставляла его порой вставать и среди ночи. За дверью стояла, настороженно озираясь, женщина.
«Ребе, вы должны нам помочь!» - выдохнула она с порога. Рабби Леви Ицхак тяжело вздохнул и приготовился слушать. Как часто ему приходилось слышать эти слова, но если бы всегда все, о чем его просили, было в его власти... Однако на этот раз женщина пришла с неожиданной просьбой.
Войдя в комнату, отдышавшись и успокоившись, она поведала о цели своего срочного визита. Ее дочь выходит замуж. Но молодые не могут и помыслить, чтобы их семейная жизнь началась без настоящей еврейской свадьбы - Хупы. И вот теперь они все втроем приехали из далекого города (женщина не стала его называть, чтобы не накликать беды - времена были неспокойные) и утром уже должны отбыть обратно. «Ребе, вы должны это сделать прямо сейчас! Только вы можете нам помочь! Я уверена, вы все устроите наилучшим образом...». Легко сказать. Если эта еврейка могла положиться только на «рэб Левика» (так за глаза звали рабби Леви Ицхака), то на кого, интересно, должен полагаться он сам? Что ж, Б-г поможет и на этот раз.
В полночь рабби Леви Ицхак и его жена - ребецин Хана стали организовывать Хупу. Срочно были приглашены надежные люди, которые должны были составить обязательный миньян (десять молящихся мужчин). Вместе с хозяином дома и женихом в столь поздний час удалось собрать только девять человек. Чтобы все было по закону, не хватало еще одного - десятого.
В том же доме, этажом выше жил еврей, который был председателем домового комитета (официально) и следил за всем, что происходит в доме у Ребе (неофициально), так сказать, в «свободное, от основной работы, время» (а, может быть, это и была его «основная работа»?). Его то рабби Леви Ицхак и пригласил в качестве «десятого»!
Удивительная это была свадьба. Проходила она полуподпольно, без музыки, за зашторенными окнами, где в качестве самой хупы - балдахина - служила растянутая за четыре угла скатерть. Но разве все это помеха настоящему хасидскому веселью и тому великому чуду соединения двух чистых еврейских душ, которому не в силах помешать никакие режимы и запреты?
Рано утром, еще затемно, гости стали расходиться. Счастливые жених и невеста с матерью отправились на вокзал - их ожидали еще семь праздничных дней, которые они также тайно отметят у себя дома. Рабби Леви Ицхак вернулся к своим повседневным обязанностям. Хотя, если так рассуждать, устроить еврейскую свадьбу - разве это не его повседневная обязанность.
Но самая удивительная история приключилась с тем самым «десятым» евреем. С этого самого дня, точнее ночи, он стал преданным учеником р. Леви Ицхока. Скоро он окончательно вернулся к еврейству и еще не раз выручал учителя, заступаясь за него перед властями.
К сожалению, его заступничество тоже не всегда помогало. Рабби Леви Ицхак был в конце концов сослан в Казахстан, где окончил свои дни.