БУКВЫ ДЕСЯТИ РЕЧЕНИЙ

Раввин Адин Штейнзальц

Бааль Шем Тов объясняет выражение «Слово Б-га» не как метафору, а как некоторую реальность. Слово Б-га, созвавшее небеса, реально присутствует в небесах; самые слоги и буквы фразы «Да будет твердь небесная» поддерживают небо, позволяют ему существовать. Это что-то, не произошедшее в прошлом, а происходящее все время; Б-г говорит все время. Когда говорит человек, его слова, как нечто конкретное, исчезают в никуда. Слова Б-га остаются навеки. Мы склонны понимать это метафорически, в том смысле, что Слово Б-га вызвало к существованию все явления. Но продолжает существовать не только то, что проявлено, но и самые буквы и слоги.

Постараемся представить себе, что Речь Б-га — явление не преходящее, а продолжающееся бесконечно, повторяющееся снова и снова. Это можно уподобить — не забывайте, что это лишь иллюстрация! — включению электрического света. В случае переменного тока, которым мы пользуемся в повседневной жизни, электрический ток течет все время то туда, то обратно. Можно рассматривать Творение мира как такое вот включение электричества. Щелчок выключателя — не завершенное действие; он только запускает постоянное и повторяющееся движение энергии, которое остается зависимым от своего источника. Так и Слово Б-га — оно вечно в своем проявлении и постоянно обновляется. Это схема, способная к динамическому взаимодействию. Бааль Шем Тов однажды объяснял, в другом контексте, насколько это верно относительно Дарования Торы на горе Синай. Тогда спустилась весть о Вечном мире, и слова также была вечны; Речь Б-га не смолкла, это мы перестали слушать. Суть стояния у горы Синай не только в том, что было сказано то, что было сказано, но также и в том, что нашим ушам была дарована способность это сказанное услышать. И, заканчивал Бааль Шем Тов, каждый, в любую минуту своей жизни, может удостоиться стоять у горы Синай и слышать Тору. Откровение на горе Синай стало уникальным, однократным явлением не потому, что Б-г умолк, а потому, что мы не даем себе Его услышать.

Поэтому мы читаем: «Если бы буквы Десяти Речений Б-га, которыми был сотворен мир в шесть дней творения, покинули бы мир, не дай Б-г, хотя бы на мгновение, мир снова вернулся бы в ничто, в совершенное небытие, точно так, как это было до шести дней Творения». Здесь снова подчеркивается, что удаление букв — это не только утрата жизненных сил, но и какое-то еще большее лишение. Если Речь Б-га умолкнет, мир обратится в ничто. Буквы Речений не творят явления мира; они есть самая суть этих явлений.

Здесь будет полезно привести один пример — и опять надо напомнить, что это лишь иллюстрация, ни в коем случае не претендующая на какое-либо описание. Когда, при нашем современном взгляде на мир, мы говорим о материи, то мы называем ее твердой и инертной только в очень общем и относительном смысле. Такой предмет, как стол, состоит из непрерывно движущихся частиц, твердость которых весьма сомнительна. Электроны, в свою очередь, можно рассматривать как сконцентрированные волны энергии. Короче, даже в пределах мира физического мы находимся в сетях иллюзий; то, что кажется твердым, не является таковым. Это не вопрос обмана чувств; наши чувства дают нам адекватную проекцию того, какими явления представляются, какими они задуманы. Учитель хочет сказать нам, что материя, которая кажется нам твердой и реальной, получает все свое существование из Слова Б-га.

Значит, духовная сущность присутствует даже в земле или воде. В некотором смысле у камня больше души, чем у человека, так как камень в более полной степени подчиняется «душе камня»; а у человека больше души, чем у камня, в смысле большей независимости человека. «Душа камня» — это Б-жественная формообразующая сила, дающая реальность камню; если эта Б-жественная сила покинет камень, он просто перестанет существовать. Когда же душа человека покидает человеческое тело, оно еще некоторое время продолжает существовать. Удалить душу из камня — все равно, что выключить электричество: света нет, все гаснет.

Здесь мы встречаемся с самой главной проблемой человека — с тем, что душа и тело не едины. Если бы душа настолько доминировала в человеке, что жизнь его была бы лишь выражением души, то с исчезновением души человек просто исчезал бы. Это, между прочим, связано с проблемой греха и раскаяния. Вся возможность раскаяния состоит в том, что человек продолжает каким-то образом существовать и может постараться выправить положение. Иными словами, человеку свойственна в некотором роде двойная жизнь: жизнь тела и жизнь души. И это создает проблемы в духовной сфере, так как у тела есть его собственные желания; оно не просто выражает желания души. Пример: я решаю сунуть руку в огонь и чувствую, как протестует мое тело против этого решения.

Таков конфликт в отношениях между душой и телом у человека. У инертной материи нет такой души, нет и конфликта желаний. Душа предмета — это его физическая суть. Предмет, известный нам как материальный камень, есть материальная проекция букв Б-жественной речи, дающей существование этому камню. Как пространственные измерения, характерные для материи, суть проекция движения и расположения молекул, так и все, что мы знаем как мир, — это результат Б-жественного речения, которое проявляется через камень, цветок или еще что-нибудь.

Мы читаем: «хотя слово «камень» и не упоминается в Десяти Речениях, записанных в Торе, тем не менее жизненная сила вливается в камень с помощью сочетаний и смен букв, подвергающихся перестановкам при «прохождении 231 врат» в прямом и обратном порядке». Здесь предпринята попытка объяснить отношения между Б-жественно сказанным и бесконечным множеством сотворенных деталей. Когда, например, написано: «И сказал Б-г: да будет твердь небесная», то слова, которые мы читаем, суть человеческое переложение того, что сказал Б-г. Непостижимое Б-жественное высказывание переведено дважды: первый раз в твердь небесную, со всеми ее деталями, и второй раз — в то, что написано в Торе.

К примеру, мы можем видеть, что звуковые волны воспринимаются магнитофоном и фонографом.

Первый преобразует их в электромагнитные сигналы, второй — в бороздки на пластмассе. Это два разных перевода звуковых волн; если проиграть звук, в обоих случаях снова появится одно и то же исходное явление. Однако сами звуковые волны — не электромагнитный сигнал и не бороздки на пластинке. Когда я хочу показать кому-то звук, я должен воспользоваться одним из способов преобразования или перевода. В этом смысле буквы Б-жественной речи, проявленные в тверди небесной, — лишь другая версия, другой перевод того же, что написано в Торе. Однако, осознавая внутреннюю тождественность, надо помнить, что и то и другое преломлено через человеческие ограниченные возможности восприятия. Есть одаренные люди, которые, взяв нотный лист, могут не только пропеть мелодию, но и читать ноты с наслаждением, как книгу, иногда даже с большим наслаждением, чем если бы они слушали концертное исполнение. Это более или менее подобно тому, что можно сказать о великих душах, которые, читая Тору, слышат Слова Б-га в ней, и это совсем не то, что слышит человек, читающий логически связанные предложения. Можно сказать, что это верно в сфере любых отношений с окружающим миром: восприятие зависит от возможностей человека. Есть знаменитая история о Бааль га-Тания, который незадолго до смерти позвал к себе внука (позже известного под именем Цемах-Цедек) и спросил: «Что ты видишь?» Мальчик ответил описанием обычной домашней обстановки. «А я вижу только слово Б-га», — ответил старый ребе. Есть, значит, уровень, на котором человек перестает видеть в обычном смысле. Он воспринимает само явление, а не его проекции.

Буквы и состоящие из них слова Торы — это перевод в своеобразную форму общения, которую мы называем письмом. С другой стороны, каждая буква есть Б-жественная сила, и мы не в состоянии воспринять их, каковы они есть. Более того, существуют разные комбинации букв. Одни и те же буквы сочетаются не только в виде слов, но и иначе, концентрическими кругами, от одного уровня смысла к более высоким уровням, от сущности к сущности; и внутри этих кругов одно и то же явление открывается разными образами.

Разные комбинации букв предшествуют, таким образом, появлению слова «камень» (алеф-бет-нун). Мало сказать, что эти буквы присутствуют в Десяти Речениях; комбинация этих трех букв — не случайное совпадение, это очень определенное сочетание трех букв, относящихся к земле. В слове «камень» нет «букв» слова «небо», а только «земные» буквы, которые требуются ему для его разнообразных превращений. Примеры из современной химии могут помочь прояснить это: замена одной буквы в химической формуле приводит к очень важным изменениям. В современной органической химии даже направление, налево или направо, может быть очень важным, — так же как в иврите слово из трех букв, в котором одинаковы первая и третья буква, может иметь два разных значения — в зависимости от того, в каком «направлении» это слово прочесть.

Поэтому всякий сотворенный предмет имеет свою форму и свою сущность, связанную с буквами, образовавшими его; и эти буквы — определенное выражение Десяти Речений. Когда Десять Речений выражают себя в другой области, на другом уровне, они не принимают форму камня. В высших мирах эти Десять Речений имеют другое значение; лишь видоизменяясь, спускаясь в наш мир, они принимают то значение, которое они имеют для нас. Может быть, здесь уместно отметить, что такое деление имеет смысл и даже необходимо почти в любой сфере. В путанице разнообразных составных явлений мира индивидуальные явления и предметы определяются «номером» — размером, уровнем сложности состава вещества, и т.д. Такая же проблема возникает в интегральном исчислении. Если взять формулу и возвести ее в определенную степень, четвертую, пятую и так далее, она претерпевает определенные превращения, которые придают ей совершенно новый смысл. А это лишь отблеск той проблемы, с которой мы имеем дело здесь, ведь тут уровни возводятся не в четвертую, не в пятую и даже не в сотую степень, а в миллионную, где уровни расширяются и растут во всех направлениях. Таким образом фундаментальная формула Десяти Речений разбивается во множестве миров, в которых даются различные инструкции; Б-жественные силы проявляются по-разному, так что не только куску камня, но и каждой частице вещества в любом уголке Вселенной ее специфическая жизненная сила придает особое существование. И эта Б-жествен-ная Речь, эта специфическая комбинация букв, поддерживающая существование именно этой частицы, единственна и уникальна, и соседняя частица уже отличается от нее — другой сущностью, другой историей, другим именем.

У всякой вещи в мире есть собственное имя, даже у самой маленькой и неприметной. Поэтому, между прочим, и говорят, что, когда родители дают ребенку имя и думают, что точно знают, почему они его выбирают, на самом деле они не знают этого. А если они ошибутся, дадут неправильное имя, позже ребенок изменит его на правильное. Эта попытка определить, кто есть человек, задевает саму уникальность личности. Личности свойственно собственное имя, которое можно уподобить специфической формуле. Точно так же и каждая звезда на небосводе имеет свое имя, как сказано (Тегилим [Псалмы], 147:4): «Исчисляет количество звезд; всех их называет именами их». С другой стороны, есть явления, которые, подобно точкам на карте, полностью определяются координатами — пересечением широты и долготы. Если речь идет о трехмерном пространстве, значения трех координат достаточны, чтобы полно описать положение точки. А теперь давайте представим себе нечто с тысячами или даже миллионами измерений, каждое из которых требует своего численного значения или имени для того, чтобы выразить формулу существования этого явления. Эта формула, это имя есть жизненная сила этого явления. Это имя сообщает существование явлению, объясняет суть души явления, даже если это камень. Это не значит, конечно, что камень поймет, если я обращусь к нему по имени; это значит, что все сотворенное Б-жественным Словом имеет, в определенном смысле, свою душу.

Интересно, как об этом по-своему, без каббалистических интонаций, говорит Магараль, великий мудрец. По его словам, совершение чуда основывается на том, что человек видит Б-жественное слово яснее, чем материальное вещество мира, а Б-жественное слово в определенной степени поддается воздействию того, кто понимает это слово. То есть тот, кто понимает, что никакого стола нет, превзошел стол. Для того же, кто этого не видит, стол остается столом. Возникает вопрос: где нахожусь я по отношению к явлениям, к объектам этого мира? Взять, к примеру, чудо, которое может совершить каждый: ходить по водам озера. Да, мы можем ходить по водам, но когда озеро замерзло. Вопрос, стало быть, в том, как я соотношусь с меняющимся миром явлений, насколько я могу придать своим отношениям с миром стабильную форму. С этой точки зрения совершить чудо — значит чуть-чуть сдвинуть явления мира.

Кстати, того же самого касается и тема покаяния. Раскаиваясь, я достигаю определенного уровня, благодаря чему меняю что-то в мире — а вся важность покаяния состоит в том, что оно на самом деле меняет какую-то реальность в мире. Только на этом уровне о человеке можно сказать, что он искуплен. Мир и предметы в нем кажутся фиксированными потому, что и мы подвешены в тех же измерениях. Человек, способный влиять на предметы на другом уровне — на уровне микрочастиц, например, или в области ядерной физики, — не ощущает разницы между твердым веществом и другими видами материи. Для электрона все равно, движется он сквозь газ или сквозь твердое вещество. Можно добавить, что и в повседневной жизни мы живем на множестве уровней одновременно, и когда я нахожусь на некотором уровне, то что-то, что может принять форму лишь на определенном уровне, может им и ограничиваться. Поэтому различие между духовным и физическим отражает лишь характер отношений, которые возникают у меня с явлениями.