Словосочетание "Храмовая гора" (на иврите hАР hА-БАЙТ) по статистике знакомо лучше всего тем телезрителям и читателям газет, которые активнее всего следят за ближневосточной политикой и эскалацией напряженности. Хотим мы этого или нет, но чаще всего оно встречается сейчас в новостных сводках "горячих событий" в связи с теми столкновениями, которые периодически потрясают израильское общество, нарушают и без того не слишком стабильную картину политической жизни и борьбы в Эрец Исраэль образца 2001 года. Не случайно именно с посещения горы генералом Ариэлем Шароном (тогда еще не премьером, а просто одним из министров правящего кабинета) - именно с этого места в сердце Иерусалима 28 сентября 2000 года и "несимметричной" реакции на визит Шарона со стороны палестинских экстремистов в стране начался новый виток так называемой "интифады". Напомним, что именно здесь находились оба Иерусалимских храма, оба они были разрушены - и именно здесь возникла та рана, та "духовная воронка", название которой - ГАЛУТ, изгнание и рассеяние народа Израиля. Однако уникальность еврейского взгляда на этот мир именно в том и состоит, что ни на день не прекращалась связь наших душ с этим местом, с его глубочайшим сакральным смыслом и манящей притягательностью. И ни на день не притуплялось в каждой еврейской душе ощущение боли и надежды, слитой воедино и упирающейся именно в географическое место в центре Святого Города, называемое Храмовой горой. Ведь именно - и нигде более! - здесь должен быть построен ТРЕТИЙ ХРАМ, когда придет Мошиах, приход которого и станет осуществившейся целью всей еврейской истории, ее смыслом и сутью.
Храм пока нет, он ещё не восстановлен - но есть мы - народ Израиля. Есть наши чаяния и наше восприятие живой и вечной святыни - и, кстати, что такое на самом деле СВЯТЫНЯ? Что это значит практически, с точки зрения жизни и наших действий, не на словах, а на деле? И что говорят закон и традиция о верном отношении, верной линии нашего поведения по отношению к Храмовой горе?
Шестидневная война и освобождение Храмовой Горы создали почву для возникновения множества вопросов, связанных с Еврейским Законом, которые долгое время интересовали евреев лишь с теоретической точки зрения. Одно дело - просто знать, что такое Храмовая гора и понимать, для чего это место особенно уникально и свято, но знать все это, живя в Жмеринке или Бруклине - и другое дело жить в нескольких минутах езды или ходьбы от нее...
Обязанности охраны Храмовой Горы - это только одна из постоянных тем, которые на момент реального появления Храмовой горы в политических новостях не прекращала обсуждаться еврейскими мыслителями и практиками Закона. Так что литература и набор суждений на этот счет существуют в огромном объеме - давайте выделим важнейшие пункты, к которым сходятся дискуссии и hалахические решения по этому вопросу.
Наверное, самое главное, что следует заметить сразу - это то, что на месте Храма, - нам с вами появляться не рекомендуется. То есть ходить и вообще ступать там, где стоял Храм нам нельзя. И причина здесь совсем не в том, что там же рядом находится мечеть Аль-Акса с дыркой в потолке, откуда - как говорят мусульмане - их лидер Мухаммед прямо "вознесся", улетел, как на ракете, в небо. Нет, тут дело иное - до мусульман и их сооружений еврейскому закону особого дела нет, а вот веские аргументы в пользу того, что нам нечего делать на месте разрушенного святилища, у нас есть. И они основываются на одном очень важном hалахическом понятии, которое надо бы принять к сведению нам всем, ибо на нем строятся не только теории, но и многие психологические, интуитивные - трудно порой объяснимые для обычных людей - особенности еврейского миропонимания, это один из кодов к нашей же с вами интуиции, друзья.
Понятие это - "тума" по-еврейски - звучит в дословном переводе как РИТУАЛЬНАЯ НЕЧИСТОТА. Ясно, что противоположностью ТУМЕ выступают для еврейского сознания понятия ЧИСТОТЫ И СВЯТОСТИ. Но вот с ТУМОЙ сложнее - недостаточно сказать, что она - их антипод. Это не есть физическая степень чистоты (вымытости, ухоженности) тела или какого-то природного объекта. Это не измеряется по критерию "чистый - грязный" - предмет, от которого "разит" ТУМОЙ, может быть отменно красив на вид и чист физически.
Это скорее степень отчуждения от Творца, степень удаленности от идеала, которому посвящают столько места и Тора, и Талмуд, и мудрецы. В традиции подробно описано, что и кто обладают ТУМОЙ, препятствующей общению, соприкосновению и любым контактам со святостью. Ну, например, покойники обладают этим свойством в такой высокой степени, что - безотносительно опасности заражения трупным ядом или иными болезнями - ни священнослужители того самого Храма в Иерусалиме, ни их потомки (коhаним, коэны, люди из священнического рода) не имеют права ни под каким видом заходить на кладбище, это под строжайшим запретом. Или иначе они должны снимать с себя "скверну" особым образом, искупая эту оплошность перед лицом Вс-вышнего. Пока существовал Храм, было в порядке вещей очищение от тумы, в частности для этого использовался пепел особого, редкого животного: рыжей, вернее докрасна рыжей коровы.
Теперь такого необходимого пепла у нас нет и его приготовить невозможно. В силу этого порядок очищения от тумы приостановлен до построения Храма и восстановления Мошиахом в полном объеме действия всех законов Израиля.
Тума - не зараза, не инфекция, это тоньше и опаснее одновременно: что-то вроде "духовной радиации". Ее не видно, не слышно, но есть "датчики", показывающие, что ее уровень на каждом из нас - не по нашей вине, а в силу организации жизни в галуте, несоблюдения нами правил ритуальной чистоты, неумения ее избегать и очищаться от нее - просто зашкаливает, переходит все мыслимые границы! То есть выходит, что с точки зрения Еврейского Закона, мы с вами - почти как ликвидаторы Чернобыля, хватавшие радиацию в зоне атомного взрыва рентгенами и десятками рентген, что больше допустимых доз облучения в сотни раз... Поэтому, чтобы не перейти известных границ, каждый из нас должен знать то, что говорит Еврейский Закон по этому совершенно особому поводу. Вот почему запрещается находиться в той части, где был Храм, так как практически все люди обладают тумой - ритуальной нечистотой. С этим не приходится спорить - хотя где два еврея, там всегда три мнения. За исключением тех случаев, когда их больше, чем три...
Сложнее обстоит дело с тем, как измерять и оценивать такое строгое, но нематериальное понятие, как СВЯТОСТЬ - полная и абсолютная противоположность описанной нами "духовной радиации" под названием ТУМА.
Знаменитый еврейский законоучитель Рамбам (рабби Моше бен Маймон), в своём кодексе законов в разделе hилхот Бейт hа-Бехира 6:15-16 говорит, что неотъемлемая святость места, где стоял Храм, не исчезла и после его разрушения. То есть это значит, что и в наше время сохраняется запрет Торы, ступать на это место тем, кто находится в состоянии ритуальной нечистоты. За нарушение этого запрета Тора предусматривает суровое наказание - карет - "отсечение" - одно из наказаний, совершающихся на Небесах.
Другой знаток Закона, Рабад (рабби Авраам бен Давид из Поскъера), постоянный оппонент Рамбама, говорит, что после разрушения Храма святость места, на котором стоял Храм, исчезла, а посему, человек, пришедший на Храмовую Гору в ритуально нечистом виде, не должен подвергаться предусмотренному Торой наказанию.
Другие видные наши законоучителя, написавшие солидные и мудрые труды по Еврейскому законодательству: Маген Авраам (Орэх Хаим 561:62), Биур hа-Гра (Иоре Деа 331:6) и Мишне Берура (Орэх Хаим 561:5), - соглашаются с мнением Рамбама о том, что ходить на Храмовую Гору нельзя. У каждого автора свои аргументы, но ни один из них не считает это место утратившим святость или таким, где ее стало меньше после физического разрушения Бейт hа-Микдаш.
Большинство наиболее видных авторитетов еврейского законодательства склоняется в пользу того, что человек не может подниматься на Храмовую гору без риска нарушить суровый запрет. Кстати гора эта не такая уж и высокая, если считать в метрах над уровнем моря. Но святость-то исчисляется не метрами!
Многие мудрецы более позднего периода нашли путь, как примирить позиции двух мудрецов: Римбама и Рабада. Они говорят, что еще Рабад писал о том, что всходить на Храмовую Гору нельзя, и говорят, что предметом его спора с Рамбамом является не запрет на восхождение на Храмовую Гору, а наказание "карет" - отсечение, которое следует за его нарушение. В качестве доказательства они приводят тот факт, что в одном месте Рабад соглашается с Рамбамом в том, что относительно некоторых законов, святость места, где был Храм, не потеряна. В сущности, Рамбам заявляет, что законы, утверждающие "страх перед Храмом", запрещающие неподобающее поведение остаются в силе и после разрушения Храма, и здесь Рабад не спорит с Рамбамом. Явная непоследовательность позиции Рабада объясняется в одной из историй, рассказанных раввином Куком в его книге Мишпат Коhен, № 96.
Нужно сказать, что подробнейшее знание устройства и свойств Храма многое проясняет в сегодняшнем нашем отношении к Горе - и не только. Что мы имеем в виду, когда говорим об Иерусалимском Храме как о СВЯТОМ МЕСТЕ? Ведь мы же не будем делать вид, что евреи верят в такие шарлатанские разговоры, как теории об "особой энергетике", "особом биополе" и прочие эзотерические и мистические бредни людей, пьющих "энергетически заряженную воду", подпитывающихся "космической энергией" и так далее…
Совсем наоборот, Храм - это реальность, это то, что можно было чувствовать и то, что поколения реальных живых людей чувствовали на самом деле. Он был наделен двумя различными формами святости: тем, что это место было предназначено для проявления Шехины (Б-жественного присутствия, которое ощущалось физически, это была не "энергия", не абстракция, которая одним понятна, другим нет - а реальность), и тем, что стены Храма имели особое строение.
Раввин Бецалель Золти, в журнале "Тора Ше-бе-аль Пе" (1968 г.), проводит точно такое же различие и говорит о том, что эти признаки святости наблюдались в различное время: строение Храма было освящено Царем Шломо (Соломоном), а место, на котором стоял Храм, осветил Царь Давид задолго до его строительства.
Наказание же карет - "отсечения", осуществляется за осквернение самого Храма, то есть его физического облика, как сказано в Торе книге, "А человек, который будет нечист и не очистит себя, то отторгнута будет душа его та из собрания, ибо святилище Б-га осквернил он" (Бамидбар 19:20). Другое наказание, менее строгое, описывается следующим образом: "Как мужчин, так и женщин вышлите; за стан вышлите их, чтобы не оскверняли они станы их, среди которых Я обитаю" (Числа 5:3). Во второй цитате нет никакого упоминания о святости "стен", однако говорится о святости "стана". Речь идет не только о двух разных измерениях пространства, но и о двух степенях вечного: стены разрушаемы, а стан, то место, где евреям назначено жить по воле Вс-вышнего, разрушить или как-то переменить невозможно, есть там сейчас евреи или нет…
Таким образом, позиция Рабада сводится к тому, что святость "стен" ушла вместе с разрушением Храма, в то время как святость стана остается, и ни коим образом не нарушается разрушением стен Храма. Таким образом, даже если опираться на точку зрения Рабада слова "Чтобы не оскверняли они станы их" запрещают ритуально нечистому человеку восходить на Храмовую Гору, и этот запрет сохраняется и в наши дни.