Лет сто назад в местечке Белз жил хасидский учитель и праведник рабби Шалом. Десятки тысяч евреев в Польше и России считали себя его учениками. Однажды в первую ночь слихот, он вошел в главный зал синагоги, но не подал знак старостам начинать молитву немедленно, как бывало из года в год, а велел служке запрягать лошадей.

Они углубились в лес и спустя примерно полчаса остановились у бедной избушки. Ребе велел шамесу ждать, на цыпочках подошел к окну и заглянул в него. В темной комнате у стола сидел старый еврей. Он держал в поднятой руке рюмку и произносил лехаим (тост "за жизнь"). Выпил рюмку, потом вторую. Ребе отошел от окна и распорядился, чтобы шамес отвез его назад в местечко.

С опозданием в час начали читать слихот. После молитвы ребе подозвал секретаря и сказал: "У дверей стоит старый человек, живущий в лесу, он вошел и начал молиться позже всех, подождите, пока он закончит читать слихот, и попросите его пройти в мою комнату".

Когда старик вошел и закрыл за собой дверь, ребе сказал: "Сядьте, реб Зелиг, и расскажите, что вы делали сегодня под утро, до слихот. За что вы выпили две рюмки?"

Старик был поражен вопросом, он-то считал, что был тогда в полном одиночестве.

"Я – бедный одинокий еврей, детей у меня нет, а жена давно покинула этот мир. Только и было у меня, что мой домик и корова-кормилица. Полгода назад она заболела. Человек я неученый, молитвы нужной не знал, просто сказал Всевышнему: "Ты все сотворил, и все в руке Твоей! Неужели не можешь ради моих седин исцелить корову?!" Не помогло. Корова не только не поправилась, но и вовсе стала плоха. Я сказал: "Г-сподь! Или излечи ее, или я в Твою синагогу больше ни ногой!" Назавтра моя корова околела.

С тех пор я с Ним не говорю, не молюсь, кидуш не делаю, в синагогу не хожу. Люди говорят: на старости лет совсем спятил, не пойдешь на слихот с ребе?! Нет, не пойду, говорю. А на сердце-то нехорошо. Вспомнил, как поссорился когда-то со Шмуэлем-мясником. Потом мы помирились, выпили по рюмочке и снова стали друзьями. Вот я и подумал: скоро Рош-Ашана, надо помириться со Всевышним. Налил я себе рюмочку, налил Ему. Выпил первый, сказал: "Что было – то было, не вспомню старую обиду". А потом выпил и вместо Него. Так и помирились мы".

"А теперь, – сказал ребе, – я расскажу вам мою часть этой истории. Когда все уже собрались на слихот, я заметил, что вас нет в синагоге. А на Небесах, как стало мне известно, вынесен нам всем суровый приговор. Вот я и решил, что есть связь между этими двумя вещами. А когда нашел вас и увидел, как вы пьете лехаим, почувствовал вдруг, что смягчился Судья и разорвал приговор. Только теперь я понимаю, в чем было дело: ваше искреннее слово тронуло Всевышнего больше, чем произносимые по привычке молитвы целой общины. Всех нас, реб Зелиг, спас ваш лехаим!"